Close

Как выдержать свои «негативные чувства», и зачем их выдерживать

Легче размещать свои «негативные чувства» тому, кто выдерживает. Что это значит – выдерживает?

Это значит, не проваливается в свою «плохость» (в жертву), и не отдает «плохость» другому человеку.

А это что значит?

Если вы, переживая злость, зависть или жадность не чувствуете себя «плохим». Вы остаетесь в точке: Я, с которым все в порядке, сейчас переживаю злость, зависть, жадность. Чего-то мне не хватает в контакте с миром. Могу ли я удовлетворить свою нужду?

Если вы, встречаясь с переживанием, например, своего ребенка, не чувствуете его как «плохого». Вы сосредоточены на том, чего ему не хватает, и размышляете, что он может обеспечить себе сам, а в чем все еще нуждается в вашей поддержке.

… Для того, чтобы ребенок мог разместить свою злость, у него должна быть внутренняя уверенность, что родитель это выдержит. А как появляется такая уверенность?

Ну, во-первых, из опыта.

Если ребенок раз, два, три раза позлился рядом с родителем, и тот вынес эту злость, не сваливая ребенка в плохость, и не сваливаясь в свою плохость, ребенок все это фиксирует, подмечает, укладывает в свой опыт.

«Можно быть не только хорошим». То есть, можно выражать разные чувства, а не только «приемлемые».

Во-вторых, из выборов взрослых. Например, один из родителей холоден и отстранен. Связь и так непрочная. А если еще и чувства выражать, то кажется, что связь совсем разорвется.

Это типичный случай снятия ответственности с неустойчивого и ненадежного родителя. Ребенок мало вносит свои нужды (а вдруг услышит: «Тебе от меня только деньги нужны!») и чувства ( а вдруг скажут: «Ты такая же, как твоя мать! Злая и капризная.»)

Отношения «сохраняются» ценой подавления бОльшей части себя.

Идеализация, как защита, помогает такое само-подавление выдержать. Он – идеальный, а я – недостойная, поэтому я должна подстроиться.

И, наоборот. Если родитель устойчивый, если есть опыт того, что он выдерживает, справляется, не нападает, не становится жертвой, ребенку легче выражать себя целиком. В том числе, в недовольстве, отчаянии, в неудаче, в ошибке.

У маленького ребенка нет ресурса удерживать свои импульсы, и он выражает свою злость бурно, с обобщениями. «Мама плохая!» «Папа, я тебя не люблю!».

Это совершенно нормально, потому что у ребенка не хватает зрелости выразить свои чувства по-взрослому: «Мама, меня очень разозлило, что ты не смотрела, какой прекрасный рисунок я тебе нарисовал. Это очень обидно, когда твои усилия не ценят!»

Поэтому именно взрослый – тот человек, который выдерживает эти вспышки, и помогает ребенку справляться со своими чувствами, не осуждая их.

Для этого нужно пройти множество таких «тренировок». Раз за разом, от одного случая к другому, оттачивать способность понимать себя, наращивая ресурс удерживать агрессию, преобразуя ее в слова и границы.

Если ребенка запугали «плохостью», или же родитель проваливался в свою «плохость», например: «Плохая я мать, вот даже ребенок меня не любит», этот процесс останавливается. Не может ребенок подрасти без родителя, увы.

Поэтому мы, в большинстве, натренированы скрывать свои импульсы, или выплескивать в таком виде, которые больше «соответствуют» трехлетнему ребенку.

И совершенно не умеем преобразовывать импульс недовольства, злости или жадности в осознание своей нужды, и, в последующем, в границы. Импульс либо гасится, и мы имеем хронических жертв, или же прорывается, и мы имеем разгневанных «детей»-преследователей.

Человеку необходимо прожить опыт, в котором он не стал «плохим» за свою злость, ревность или жадность. Этот опыт важнее всего прожить в родительской семье.

Во взрослом возрасте приходится проживать эти процессы тяжело, с мучениями, в постоянно возобновляющейся надежде заполучить доброго родителя, который выдержит «меня-маленького», в последующих разочарованиях, что таких нет, в боли, что таких и не было.

Иллюстрации: Саша Луки