Close

Дочки-матери

Моя дочка переживает подростковый кризис.
Я, имея опыт двух подростковых кризисов с сыновьями, ожидала такого же мирного и уважительного процесса. Но не тут-то было.

…Кажется, она всегда раздражена моими действиями, словами. Раздражена на мои реакции, на мои вопросы.
Раздражена, недовольна. Иногда она выглядит взбешенной.
Частенько я чувствую, что нам не о чем поговорить. Разговор не клеится.

Я спрашиваю, что именно не так, и она отвечает.
И, похоже, ее ответы несут послание: «Ты все делаешь не так. И ты меня этим раздражаешь».

Мне грустно. Иногда я даже переживаю потерю связи.
Я пробую снова и снова. Я замечаю, что ее раздражает, и пробую объяснять, почему я так делаю, и почему я так чувствую.
При этом она чрезвычайно чувствительна к моим чувствам по отношению к ней.
«Ты не расстроилась?» «Ты не обиделась?»
Я честно говорю, если расстроилась, проговариваю свои чувства. Потом мне становится легче, и я говорю, что мне стало легче. Она успокаивается.

Я начинаю размышлять. Видимо, моим сыновьям было достаточно, чтобы я не вторгалась своим контролем. А, поскольку я не контролирующий человек по природе, а травма развития, связанная с избыточным контролем, уже изжита, мы быстро поладили.

Мои сыновья сразу заметили, что я не названиваю, не требую отчета, доверяю их решениям, уважаю границы. И эти вопросы оказались решающими.
Но с дочерью происходит что-то иное. Что-то женское, что может происходить только между матерью и дочерью.

Она как будто говорит: «Ты должна стать другой»
А я как будто отвечаю: «Я не стану другой, и мне жаль, что тебя это расстраивает».

Я вспомнила о том, как много разговоров идет о женской конкуренции.
Я никогда ее не чувствовала настолько масштабно, чтобы это влияло на мою жизнь.
Но я вижу, что некоторые женщины конкурируют. Не по-мужски, а по-женски. Кто красивее, у кого больше поклонников, кто сексуальнее, и так далее.

Я задумалась, почему у меня так. И я вдруг осознала, что у меня это так, потому что …. Потому что «победила» свою мать.

У меня был точно такой же подростковый возраст, и я тоже была все время раздражена. Моя мама защищалась и оправдывалась. Она «не убедила» меня, я ее «низвергла». Я казалась себе более привлекательной. Мне казалось, что я принимаю верные решения, а она – глупые. Я оказалась «лучшей женщиной», чем она.

И, теперь я чувствую огромную благодарность. Великую благодарность, что она согласилась проиграть, но не уничтожила мое достоинство. Спасибо, не конкурировала со мной. Не называла себя лучшей женщиной, чем я.

Я беру этот опыт на вооружение. Но я не проиграю своему ребенку, и не выиграю у нее. Мы с ней останемся рядом, с равным достоинством. Я – зрелая женщина, и она – будущая женщина.

…И я начинаю чувствовать, как тяжело моему ребенку проживать все эти процессы. Как страшно и тяжело отделяться. Я вижу, насколько она уязвима.
Она как будто говорит: «Ты должна стать другой!»
А я как будто отвечаю: «Я не стану другой, но я буду терпима, я переживу твои процессы, не уничтожив тебя».

…Я осваиваю новые грани своего материнства и чувствую особую близость с дочерью. Ведь мы – женщины.

И потому самое малое, что я могу сделать для нее, когда она проходит свой трудный жизненный опыт, это сказать: «Я люблю тебя»